Свежая красочка, новая жизнь

«Херсонес» в Новороссийске ждали и одновременно не верили, что к черноморской регате фрегат будет готов. Почти 12 лет стоял он у керченского причала: гнил, ржавел, разваливался, разворовывался… И скорее всего, так бы бесславно и закончил свои дни, но известные геополитические катаклизмы этого ему не позволили. Вместе с Крымом и Керчью «Херсонес» вошел в состав России, вернее в состав российского учебного парусного флота, и в 2014 году был передан на баланс Росморпорта, присоединившись к трем систершипам — «Миру», «Палладе» и «Надежде».

Рассказывает Андрей Иванов, матрос 1-го класса, инструктор верфи «Полтава» (Санкт-Петербург), восстанавливавший «Херсонес» в Севастополе:

— Двенадцать лет корабль стоял без действия. Мы приехали, начали проводить дефектовку металла на повреждение внутренней коррозией. Сделали ультразвук. Была опасность, что придется выкидывать и реи, и мачты, потому что никто не знал, что с ними. Выглядело все очень плачевно. Но как оказалось, внутренняя коррозия их не повредила, поэтому капитальный ремонт не понадобился, понадобился просто ремонт.

— А корпус?

— Корпус был в ужасном состоянии, но его завод «Звездочка» ремонтировал. Сделали отлично. Мне нравится, что кораблик разобрали вот действительно полностью: сняли все покрытия, отпескоструили все по два раза. Чувствовали ответственность. И когда он сошел со стапелей — свежая красочка, свежая палуба, новый такелаж, новая команда, новая жизнь… как птица феникс воскрес! Буквально зажегся!

Никто не верил, что мы выйдем…

— Я слышал, что восстанавливать судно помогали курсанты, которые и пришли на нем сейчас в Новороссийск.

— Детям пообещали, что они пойдут на паруснике, а потом привели их на завод, и они полтора месяца вместе со всей командой забивали чопики, красили палубу, убирали мусор, мыли каюты… Без их помощи «Херсонес» никогда бы не успел к регате. И вот теперь для них наступил праздник. Они так просили этого моря, этих авралов. А как они рвались наверх… Все, теперь дорвались и у них огонь в глазах…

Стоим с Андреем, обсуждаем достоинства нового бегущего такелажа и тут мимо нас вверх ногами проходит по палубе на руках курсант. Привожу его в естественное положение и интересуюсь:

— Откуда?
— Головченко Михаил, Московская академия водного транспорта.
— Работал на восстановлении? Тяжело было?
— Интересно. За это время «Херсонес» для меня стал домом, тяжело будет теперь с ним расставаться.

У правого борта девочка лет восемнадцати возится с горденями, укладывая их в аккуратные бухты. Знакомимся. Ульяна Горлова, тоже из Москвы.

— Мы с другими девчонками отмывали каюты, стояли вахты, работали на камбузе. Было тяжело, даже думала домой уехать, потом привыкла.
— А сейчас?
— Сейчас нравится. Я в команде бизани, мы наравне с ребятами на мачте работаем.

— Люди работали очень напряженно, конечно, накопилась усталость, но в море мы отдыхаем, — рассказывает капитан «Херсонеса» Дмитрий Тесленко. — Никто же не верил, что мы выйдем, даже те, кто нас ремонтировал, говорили, до нового года не выйдете. Но вот, вышли…



Экзамен

Вопреки всему, «Херсонес» не только пришел в Новороссийск, но и заявился на регату. Что из этого выйдет, было не вполне понятно: больше десяти лет парусник не ходил в море, с ремонтом очень спешили, новый капитан, новая команда, курсантов всего 60 человек (в два раза меньше, чем на «Мире» или «Надежде»), да и те с минимальным опытом работы с парусами.

По судну объявлен парусный аврал.
— Девочки на мачты идут?
— Все идут!

Но ветер раскачивает судно, и девочки остаются внизу, а наверх идут самые опытные — мальчишки 17-18 лет и матросы экипажа: два курсанта — матрос, еще два курсанта — еще матрос… Рук не хватает, помогают все. Судовой врач тянет веревки наравне с курсантами. И с задачей справляются на отлично, быстро, без единой ошибки, ставя все имеющиеся в наличии паруса.

Девочка курсантка прижимает обожженные новенькими еще не залохматившимися веревками руки к холодному металлу мачты. Следует окрик боцмана:

— Наташа, не прохлаждайся!

Девочка дует на руки и берется за фал. Боцмана — красавцы. Они везде.

Боцман бизани Рома Демченко сипит, кашляет, но наотрез отказывается идти лечиться. Он один из всего шести (!) членов команды, имеющих опыт работы с парусами. Раньше ходил на «Седове» и на «Мире»:

— Ребята полтора месяца стучали молотком, не представляли, что такое выйти в море, залезть на мачту, поставить паруса. Нам бы чуть больше времени.

Не удержался, стал помогать. Тяну изо всех сил.

— Тянем! Отпускаем на счет три… Тянем! — командует курсант, с которым мы в паре. Набиваем до упора и ставим фал в стопор. Паруса расправляются, они не новые и не снежно-белые, в заплатках, местами проступает черная плесень, но они взяли ветер и они прекрасны. И плевать, что руки с непривычки ободраны до крови.

А новые паруса уже ждут «Херсонес» в Севастополе.

— Когда отходили, новые паруса только привезли, — объясняет парусный мастер Станислав Петрович Максименко — главный ветеран «Херсонеса». В 1989 году он принимал учебное парусное судно на верфи имени Ленина в Гданьске. — Жаль, забрать, тем более поставить их, уже не успели.