Сообщение, не относящиеся к теме

16 журналистов телеканала «Интер» заявили о цензуре и призвали руководство объективно освещать события на Майдане.Об это говорится в открытом заявлении сотрудников «Интера».

В нем отмечается, что с декабря 2013-го года «выпуски наших новостей превратились из просто провластных в пропагандистские со всеми соответствующими симптомами (искажением и замалчиванием фактов, отсутствием баланса как в сюжетах, так и в выпуске)».

«Мы, журналисты НИСа просим Вас вернуться к стандартам журналистики, объективно освещать события на Майдане и в регионах, не передергивать факты и воздержаться от манипуляций», - сказано в заявлении.

Журналисты пишут, что эти два месяца они пытались бороться за каждое слово в материалах. «Их правили не раз, изменяя до неузнаваемости. Нам указывали - кого записывать и какие именно слова из интервью должны быть в эфире. Объективные материалы часто не выдавали. Мы не можем работать в условиях, когда нам в лицо говорят, что мы врем», - говорится в заявлении сотрудников «Интера».

«Хотим напомнить, что любое предприятие - это система, в которой работают равные люди. Так как мы тоже ответственны за тот продукт, который выпускает НИС - считаем себя обязанными предупредить наших зрителей о том, что несогласны с редакционной политикой канала», - сказано в нем.

Письмо подписали София Гордиенко, специальный корреспондент (корпункт в Брюсселе), Анна Гороженко, специальный корреспондент; Светлана Чернецкая, специальный корреспондент (корпункт в Лондоне); выпускающие редактора «Подробностей» Марьяна Яснинская и Лариса Задорожная и другие. Всего 16 журналистов.

Сообщение, не относящиеся к теме

21.02.2014
Сергей Лойко
Крепко сбитый мужчина лет пятидесяти с восково бледным лицом-маской и красными, остановившимися в одной точке глазами, сидел на коленях у тела, покрытого окровавленной простыней, не в силах ее приоткрыть.

На нем была зимняя милицейская куртка темносинего цвета, без погон, с меховым воротником. Его коротко стриженные волосы еще не были тронуты сединой.

Наконец, он приподнял край простыни, сразу узнал сына, и вновь закрыл его лицо. Потом повернул голову в сторону, где лежали еще одиннадцать тел, также прикрытых простынями, испачканными кровью. На некоторых простынях, на уровнях лиц, лежали бумажки, на которых было что-то написано красным фломастером.

Среди всего этого красного на белом было одно большое голубое пятно — военная каска, покращенная в голубой ООНовский цвет. Она вся была перепачкана в крови, а с левого бока на уровне виска зияла дыра от пулевого отверстия.



Устын Голоднюк, 19-ти лет от роду, студент из городка Збараж в Тернопольской области на Западной Украине, должен был встретиться с отцом в 11 утра на Октябрьской улице. Об этом они договорились в 9 утра.

Устын был защитником Майдана с ноября. Договорилсь с отцом, что тот отвезет его домой, передохнуть. Два следующих часа до встречи с отцом Устын не прожил.

"Я ему сказал: "Ты поосторожней там, не высовывайся, нам домой ехать," сказал Голоднюк. "Он засмеялся и ответил: "Пап, не волнуйся! У меня есть волшебная ООНовская каска, и со мной ничего не случится." Вот такие последние слова я от него услышал."

Володимир, отец Устына, поднимает каску с пола и долго смотрит на незапекшуюся еще кровь своего сына внутри и снаружи каски, подносит ее к лицу, словно стараясь услышать запах и тепло сына, пытается что-то сказать, но речь его обрывается на словах "голубая каска", он падает в кресло, опускает голову, и его массивные плечи вздрагивают.

Бывший милиционер, всю жинь верно служивший своему отечеству, он пытается заглушить подступивший, неведомый ему ранее приступ. У него почти получается...

У Устина шансов выжить не было, как и у других 11-ти, лежащих теперь рядом с ним в холле гостиницы Украина, оборудованном под временный морг, говорит главный врач мобильной клиники самообороны Майдана Ольга Богомолец.

"Снайпер или снайперы работали профессионально," говорит она. "У всех ранения в сердце или в голову. Все убиты пулей калибра 7.62 мм [снайперская винтовка Драгунова]. Стреляли на поражение."

Как гражданин, отец поддерживал Устина в его желании быть на Майдане, говорит Володимир. Как отец, он возражал.


"Я не знаю, должен ли Янукович стоять передо мной на коленях, но я знаю точно, что он должен сидеть перед международным трибуналом за то, что он сделал с моей страной и с моим сыном," говорит отец.