Этот документальный фильм, ссылка к которому приводится в конце текста, называется: "Судеты. Путь на родину".
Он был снят в 1938 году и растиражирован фашистской пропагандой для оправдания оккупации гитлеровской Германией соседней Чехословакии.
О чём он?
Как по мне, то это интереснейший учебник исторических параллелей.
Здесь прозвучит вымысел геббельсовской пропаганды о "притеснении" немецкоязычного населения в Судетской области Чехословакии; вы услышите высказывания оккупантов о том, что такого народа, как ЧЕХИ, не существует.
Он - о "подогретых" Германией требованиях судетских немцев отсоединиться от Чехословакии, о жестоких "карателях" чехах, убивающих мирных жителей Судетов.
Здесь Вы увидите "гуманитарную помощь" Гитлера для немцев, поднявших на чужой земле вооруженное восстание, и реализацию плана "Грюн", составленного Гитлером и Кейтелем; радость немецкоязычного населения, встречающих немецких оккупантов, въезжающих первого октября 1938 года на чехословацкую землю на танках...
Но что было дальше, после событий показанных в фильме?
Дальше была бесконечно долгая война и десятки миллионов жертв озверевшего нацизма, уже полностью сбросившего с себя маску миротворца-освободителя и радетеля за одноязычный народ, и долгожданная, неотвратимая Победа!
И кто же мог подумать в тот победный день 9 мая 1945 года, что через 70 лет, уже из Кремля, из уст такого же маленького человечка, будет произнесена такая же пропагандистская речь о "притеснении" русскоязычного населения на украинском Донбассе.
Раздадутся высказывания, что такого народа, как украинцы - не существует.
На украинский Донбасс будут заброшены сотни вооруженных российских диверсантов, сдетонировавших восстание люпмена и пророссийского населения против миролюбивой Украины. Вскоре придёт на Донбасс и "гуманитарная помощь" от этого кремлёвского человечка, в виде танков, "Буков" и снарядов для "Градов" и "Смерчей".
И начнется ползучая "гибридная" ВОЙНА между соседними народами, и смерти, смерти, смерти...
Сейчас мы ещё не знаем, чем закончится эта кремлёвская агрессия, какими бедами, жертвами и разрушениями обернётся имперское желание перекроить мир по праву сильного...
Но мы можем рассказать, чем же закончилось стремление судетских немцев присоединиться к фашистской Германии и их такое настойчивое желание ПРЕДАТЬ приютившую их Чехословакию.


Итак, далёкий 1945 год… Совместными усилиями мировых государств, империя Гитлера катилась к окончательному разгрому, а все захваченные и оккупированные ею территории постепенно возвращались законным владельцам.
20 апреля, когда дети судетских немцев ещё принимались в "Юнгфольк" (детская нацистская организация, в которой состояли дети от 10 до 14 лет), а юноши и девушки участвовали в марше в честь дня рождения Гитлера, - войска 4-го и 2-го Украинских фронтов прорвались в восточную Чехословакию.
Из Саксонии на юг мчались танки 1-го Украинского фронта маршала Ивана Конева. "Летающие крепости" и четырехмоторные бомбардировщики "Ланкастеры" наносили удары по немецким войскам и промышленным объектам в Судетской области Чехии.
Через несколько дней война закончилась. Красная Армия прошла от Волги до Эльбы, добивая и побеждая.
Теперь она могла утолить свою жажду мести на сотнях тысяч немецких женщин, мужчин и детей в Восточной Пруссии, Померании, Бранденбурге и Силезии.
Теперь и немцы в Чехословакии, Богемии и Моравии должны были пережить насилие, позор и грабеж. Горный инспектор Васнер приводит следующие факты:
"Чтобы выжить, немцы должны были встать на колени по краю дороги и молиться, а сзади чешские женщины и дети били их прутьями.
В моравском местечке Шрайбендорф дети выбежали из школы на странный звон. Приближалось необычное шествие.
Впереди – гласный общины с колоколом, за ним – немецкий полицейский в безупречной форме со всеми знаками отличия и наградами.
Руки его были связаны за спиной.
С рук до ножных кандалов, позволявших делать лишь мелкие шажки, свешивалась цепь, которой привязывают коров.
Закованного сопровождали вооруженные чехи, которые вели его к родному дому.
Чех зашел в дом, и жена полицейского выставила миску с едой на лестницу, ведущую к входной двери.
Закованный встал перед миской на колени, и был вынужден есть из нее, как животное.
Так как он долгое время не брился, еда повисала у него на щетине бороды, и мужчина имел жалкий вид".
Гражданин Швейцарии Рудольф Грюниг, живший в то время в Судетской области, сообщал:
"Пришли русские, и сразу же начали обыски: искали часы, кольца и другие ценные вещи.
Они забирали все, что находили. Угрожали пистолетом и заявляли, что расстреляют всех, если через пять минут им не отдадут все часы.
Я видел русских, у которых часы были уже надеты на обе руки".
Уже несколько дней спустя бургомистр Хикль с другими мужчинами вынужден был наводить порядок в опустошенном городском музее:
"Большие написанные маслом картины были порезаны ножами, клавикорды разбиты.
В оружейном собрании музея красноармейцы нашли арбалеты, стрелы и луки и развлекались тем, что пускали стрелы в картины и барельефы.
25 тысяч книг из библиотеки музея валялись на земле".
Научная комиссия Федерального правительства писала:
"Ужасающие сообщения беженцев и потрясающие собственные переживания вели к разновидности психоза самоубийства, массово распространившегося в это время среди немецкого населения, подвергающегося насилию".
30 мая 1945 года жители большого моравского города Брно заранее удобно разместились у открытых окон. Многие сидели, свесив ноги, на стенах палисадников. Они смеялись.
Повсюду из радио и проигрывателей доносилась весёлая музыка.
Чехи ждали события, которое еще никогда не происходило и которого больше никогда не будет в городе Брно, – вывода немцев.
И вот по улице началось шествие женщин, мужчин и детей.
На спинах они несли рюкзаки, в руках – сумки и чемоданы.
Перед собой они катили детские коляски и ручные тележки. У домов Брно слышались удары плетей и раздавались злобные нетерпеливые выкрики: "Быстрей, быстрей!".
Из-за этого люди в колонне спотыкались и спешили, дети плакали. "Скорее, скорее!"
Более 20 тысяч в тот весенний вечер должны были покинуть город, охраняемые и подгоняемые чешскими солдатами и милиционерами, за плечами у которых были карабины и автоматы, а в руках – плетки.
Поверх голов идущих гремели выстрелы. Быстрее, быстрее!
И снова выкрики: "Быстрей, говорю, ты, старая кошелка!".
Крики чешских зрителей с тротуара:
"Смотрите, они то же самое делали с евреями!" Колонна шла на юг к австрийской границе.
Но когда австрийцы увидели, кто подошел к ним в дождь по грязи и лужам, переход границы был запрещён.
Двадцать тысяч немцев из Брно не могли пройти в Австрию, но и домой их не пускали.
Чехи загнали немцев в Порлиц, в бараки, в помещение элеватора без окон.
Часть мужчин, женщин и детей должна была проводить дни и ночи под открытым небом. Голодающие искали в земле картошку, которая не была собрана в прошлом году.
Воду они пить не могли – свирепствовал паратиф.
После трех недель пребывания в лагере чехи погнали выживших женщин и детей дальше – сначала в женскую тюрьму, потом опять к австрийской границе.
На этот раз австрийские пограничники, сжалившись, пропустили изгнанников.
Нужно признать, что Сталин и союзники полностью поддерживали политику выселения судетских немцев в Германию.
Не только тех немцев, которые сотрудничали с нацистами против Чехословацкой республики, но и всех немцев без исключения.
Ценой была передача Чехословакии под влияние Советского Союза, с помощью которого это решение могло быть проведено.
К одежде немцев должен быть пришит большой кусок белой ткани – таким был опознавательный знак немцев в Чехословакии летом 1945 года.
Только за первые три месяца после войны было изгнано из страны около 800 тысяч судетских немцев.
В опустевшие дома, квартиры и крестьянские усадьбы вселились чехи.
Иногда это были соседи, иногда они приезжали издалека, не имея с собой ничего, кроме картонной коробки или чемодана.
Немцам они часто не давали времени даже упаковать вещи.
Под произвольное лишение немцев собственности чешское правительство подвело юридические основания: уже через пять недель после капитуляции немецкого вермахта оно отдало распоряжение, что принадлежащий немцам сельскохозяйственный инвентарь отчуждается и подлежит передаче чешским и словацким жителям.
В середине 1945 года положение судетских немцев представлялось таким образом: существенная часть их была изгнана, вторая часть еще оставалась в квартирах и домах, в которых жила ранее, третья, значительная часть немцев, была помещена в лагеря, которые пражские власти сначала назвали концентрационными, а потом переименовали в лагеря для интернированных, рабочие и сборные лагеря.
В лагере Терезиенштадт, где во время войны эсэсовцы содержали заключенных евреев, чехи теперь разместили немцев.
Среди людей, пострадавших в 1945 году в Терезиенштадте от чешской власти, был также один еврей. Он писал о немцах, которых теперь мучили на том же месте, где его единоверцев подвергали террору и уничтожению:
"Определенно среди них были некоторые провинившиеся за время оккупации. Но многие, в том числе дети и подростки, были заперты здесь только из-за того, что они были немцами".
Немецкие женщины и дети пропалывали поля, окучивали свеклу и картошку, убирали урожай, размалывали зерно в крупу, работали в сырости и холоде, в разорванной одежде и чаще всего без обуви.
Чешские хозяева часто не давали им хлеба, гоняли их до полного измождения, а некоторые крестьяне отправляли людей, которые работали на них целыми днями, на ночь в свиной хлев.
Бесправие немцев, их унижение и подавление не ограничились только летом 1945 года.
Оно продолжалось еще долго.
Во многих местах, из которых уже были изгнаны немцы, чехи искореняли любую память о том, что здесь когда-то жили немцы.
На кладбищах убирали могильные камни с немецкими именами, могильные плиты разбивали ломами, склепы, где покоился прах немцев, сносили.
В ноябре 1945 года Союзнический контрольный совет пришел с чехами к соглашению о порядке изгнания: 2,5 миллиона немцев должны были покинуть свою родину в Судетской области и других районах Чехословакии: 1750 тысяч "переселенцев", как их цинично назвали для смягчения слуха, должны были отправиться в американскую зону, а 750 тысяч – в советскую.
За первые три месяца изгнания в 1946 году на Запад было перемещено уже около полумиллиона судетских немцев, столько, сколько проживает в таком крупном городе, как Дортмунд или Эссен.
Поезда с изгнанными немцами шли на запад в течение весны, лета и осени.
Сначала по четыре эшелона в день по 1200 человек в каждом, потом шесть поездов ежедневно, потом снова по четыре поезда – целый народ в товарных поездах.
В 1946 году на железнодорожные станции в американской оккупационной зоне из Чехословакии прибыло 1111 поездов с 1 183 370 немцами.
В конце 1946 года почти все немцы были выселены с территории Судетской области.
Судьба более 200 тысяч низ них, проживавших на территории современной Чехословакии, осталась неизвестной.
Никто не знает, что с ними стало.
Научная комиссия Федерального правительства писала:
"Предполагается, что эта цифра отражает приблизительное число прямых и опосредованных жертв чешской политики возмездия и изгнания...
Ни в одном из государств Восточной и Центральной Европы, из которых происходило изгнание, лишение прав, собственности и изгнание немцев не проводилось с таким однозначным усилением коммунизма, как в Чехословакии".
Страшная и поучительная история, не правда ли?